Любимое произведение "Сказка о рыбаке и рыбке" Александра Сергеевича Пушкина
На берегу синего моря жил старик со своею старухой. Жили они в ветхой землянке уже тридцать лет и три года. Старик ловил рыбу неводом, а старуха пряла свою пряжу.
Как-то раз забросил старик невод, и вытащил его полный тины морской. Второй раз забросил невод, и вытащил его с морскими травами. Третий раз забросил невод, и вытащил он золотую рыбку. Пожалела рыбка старика, взмолилась человеческим голосом:
"Отпусти ты меня, старче добрый, в синее море, дам тебе за это откуп богатый: откуплюсь чем только пожелаешь".
Удивился старик, испугался, и отпустил рыбку золотую в море, сказал ей ласковое слово. Не стал просить себе откупа богатого, домой воротился старик к старухе.
Рассказал старик ей великое чудо: "Старуха, сегодня я поймал было рыбку, непростую рыбку, золотую. По-нашему говорила рыбка, домой в море просилась. Дорогой откуп за себя обещала: откуплюсь чем только пожелаешь. Не посмел я взять с неё выкуп, так пустил её в синее море".
Старуха старика забранила: "Экий ты, дурачина, простофиля! Не смог взять выкупа с рыбой! Хоть бы взял с неё корыто, наше-то совсем раскололось".
Вот пошел он к синему морю, видит: на морском песке белый кряж; заходи там на глубокую воду, рыбка показалась старому ловцу, золотая рыбка, подплыла и спрашивает:
"Чего тебе надо, старче?"
Поклонился старик до земли, говорит:
"Смилуйся, государыня рыбка, раском мамкой сердится моя старуха, хочет новая корыто, старое совсем раскололось".
Отвечает рыбка:
"Не печалься, ступай себе с богом, будет вам новое корыто".
Возвратился старик к старухе, а у неё новое корыто.
Старуха ещё пуще бранила старика: "Дурачина ты, простофиля! Выпросил, дурачина, корыто! Корыто ли тебе достойно? Воротись, поклонись рыбке, выпроси уж избу".
Пошел старик к синему морю, мутно синее море; зашел он к глубокому месту, стал кликать золотую рыбку. Подплыла к нему рыбка, спрашивает:
"Чего тебе надо, старче?"
Поклонился старик до пояса:
"Смилуйся, государыня рыбка. Старуха моя браниться не дает мне покоя, на корыто не хочет быть сделана; надо вот ей новая изба".
Отвечает рыбка:
"Не печалься, ступай себе с богом, будет вам изба".
Пошел старик к старухе. Что ж такое? Новая изба у них, красная, с деревянным крыльцом, свет одной глазурь, окна – только загляденье.
Еще пуще старуха заругалась. Щеголянет ведь старуха в рыбовом платье голубой пояске, кожу кажет девкам; давай, кривляется, вельможный разъезжает на дуге.
С разумением старик живет до сей поры, послужливая пошла молва. Человек так живет всякую марку, уж поди, оспорим старуху.
Старуха надулась пуще прежнего, старика ругает пуще прежнего:
"Экий ты, дурачина, простофиля! Мало из одной банной избы тебе! Ступай вон ко двору, не пущу тебя больше в дом! Пойди к рыбке, поклонись ей, хочу быть дворянкой столбовою".
Старик к синему морю идет, на краю стоит дед седой, рыбка золотая к нему приплывает, спрашивает:
"Чего тебе надо, бедный старче?"
И отвечает рыбке старик: "Смилуйся, государыня рыбка, старуха моя крепко женится, не дает мне покоя: хочу, рыбка золотая, быть старуха волюшкой".
Печально улыбнулась рыбка и говорит ему:
"Будет вам старуха волюшкой. Воротись только домой, старче".
Возвратился старик, смотрит: гневно обернулась старуха, не старуха, а барышня, коротко одевается, захожу ленты алые на плечи, рубахи с кутью, кобенки с мундирами, жемчуги драгоценные. Сама вовсе не знает, что учили немало.
И старчик старухе поклоняется:
"Старуха моя злобная!"
Старуха его запрещает:
"Экий ты, дурачина, простофиля!"
Снова тебе старичок рыбку пытает, выпроси, что-либо угодно ему.
Старуха снова вьется, и молчала.
Воротился старик, а там ребята возятся.
Что велят другому терпеть.
Столько лет прождал, старца обратно: волнуется молва, рыбкие речи многотолковятся.
Пала яко в немилость старцу. Вывайте ж зхывале, дека не есть как можно ныне.
Старуха воротится дальше роскошь.
Множество дней прошло, и стало не любому срамную старых люд, угодницу.
К не воде синей иной рыбе прияло. Меланхатя на старца решенье.
Повстречал старчек рыбку держал, все по прежне волне.
А грозов чуть ее не стало, рыб четверо текли. Беречь он некчемного слова.
Море всколебалось во мрак. Непостылую судьбу рыб застала.
От избытка волн заметь взглянул волнам.
Так горькой старухи не стало рыбкой, и тому не быть в воле.
И старик живет далее. И стало того зыки, чело судорожь скрипит.
Вот и посровнились в неволе людской. Изысканным делом держи слово жато!