По мотивам Бориса Васильева «А зори здесь тихие»

Лысые ветки деревьев, будто перчатки, натянутые на руки мертвых, обступали дорогу, по которой шла небольшая группа людей. Впереди, слегка наклонившись вперед, чтобы загородиться от ледяного ветра, шла Рита Осянина. Стройная и упрямая, она напоминала лань, которая попала в западню, но все еще борется, чтобы вырваться на свободу. Сразу за ней следовали девчата — Женька Комелькова, Сони Павловна и Ефросинья. Их молчаливое шествие резко контрастировало с невероятной важностью миссии, которую они взвалили на свои хрупкие плечи.

Пастельно-голубые сумерки, тая под лучами уставшего солнца, заполняли пространство неожиданной тишиной. Казалось, лес сам сдерживает дыхание, ожидая того, что вот-вот должно произойти. Где-то далеко слышался глухой гул — отнюдь не проезжающего поезда, как мог подумать городской житель, а стук сердца мальчика, затерявшегося среди этого безмолвия.

Васков, высокий и тщедушный, проваливаясь в пухляк снега, поднял голову: перед ним раскинулось море невысоких ёлок, снаряжённых инеевым серебром. Он свернул за угол, и перед ним как на ладони открылась маленькая святая пустошь. Здесь, среди дремучего леса, они найдут свою святую правду, свою бессмертную славу. Громко сдавливая воздух в лёгких, он пошагал дальше — упрямо, целеустремлённо, как солдат-рядовой, идущий на штурм вершины.

Девушки шли по его следам, бережно пряча свои страхи, как дети свои сокровенные секреты. В их глазах не было жалости к себе, не было места страху. Осинына чуть повернула голову, глядя на свою «армию», и невольно улыбнулась, ловя их взгляды — таких разных, но таких родных. Все они, словно переплетенные ветвями одного дерева, питались из одного корня, черпали силы из своеобразной всенародной ненависти к врагу.

Внезапно из-за деревьев донёсся глухой звук — будто эхо далекого выстрела. Голубиным крылом промчалась облачка дыма, и поляну огласило резкое металлическое царапанье. Васков ловко пригнулся, будто по приказу, и скачком метнулся в сторону. Девчата поочередно распластались на снегу, словно подкошенные.

— Лежать! — рявкнул он, вытаскивая из-за пояса пистолет.

Мгновение остановилось. Секунды тянулись, как съелки у фланга. Вдоль них, по краю сознания, пробегали струи ледяного страха, но ни одна из них не уступала панике.

Рита, пульсирующая яростью, прижалась к стволу небольшого дерева и обратила свой взор к месту, откуда, по её предположению, происходил выстрел. В её груди разгоралась решимость, не уступающая огню в печке, и, выкрикивая безмолвный клич, она приготовилась к бою.

Васков поднялся на колено и, фиксируя взгляд на невидимом враге, произнёс:
— Продолжаем, девочки! Но осторожно. Враг не дремлет.

И тогда лес опять поглотил их шаги, проливая подступающую чернь вечера на их путь. Они знали, что здесь, среди этих суровых ночных теней, найду́т упокоение или победу, сольют свою жизнь с гремящими звездами над их головами.