Какой была бы встреча Онегина и Печорина?
Москва дышала в сумрачном свете осеннего дня. Небо, покрытое серыми облаками, медленно опускало свои тяжелые своды на город, придавая ему оттенок неприветливой тоски. По улицам столицы, как две тени прошлого, двигались два человека — Евгений Онегин и Григорий Печорин. Их пути пересеклись в одном из множества изысканных, но уже запылившихся салонов, где время смутно смешивает перемены лет и изменений в судьбах людей.
Онегин, с его привычным равнодушием и слегка циничным взглядом, стоял у окна, устремив свой взор в пустоту серого горизонта. Печорин, вошедший несколько минут назад, сразу привлек внимание своим статным силуэтом и холодным видом. Онегин обернулся, и их глаза встретились. В этой мимолетной встрече взглядов таилось многое: одиночество, утрата иллюзий, и некая скрытая насмешка над миром и самим собой.
— Позвольте, это не Евгений ли Онегин, герой весьма известного романа? — прозвучал, как острый клинок, голос Печорина.
— Ах, не иначе как Григорий Печорин, тот, кого современные романисты назвали бы «лишним человеком»? — парировал Онегин, в глазах которого вспыхнул огонек интереса.
Между двумя мужчинами возникла тишина, наполненная звуками неспешного течения времени. Что-то невыразимое, но вместе с тем понятное обоим, удерживало их от прямых суждений. Они словно увидели в другом отражение самих себя — одиноких, не нашедших счастья в жизненных путях.
Они решили уйти из салона, тесного и душного, и направились на прогулку по булыжным мостовым Москвы. В разговоре, который родился между ними, не было места лести или притворству — каждый говорил, словно знал, что это единственный случай в жизни, когда его поймут.
— Вы не находите, Онегин, что наши судьбы — это всего лишь игра судьбы, в которой мы оказываемся пешками? — произнес Печорин, окинув взглядом серое небо.
— Мы скорее короли, вынужденные сидеть на беспокойных тронах, — ответил Онегин. — Судьба лишь дает нам поле для игры, а как мы сыграем… наше дело.
Их голоса звучали, как холодные ветры, пронизывающие пустынные улицы. Они не обсуждали счастливое будущее, не строили планов и проектов. Все обернулось анализом прошлого и пониманием, что и в этом, и в другом человеке живет та же ненасытная тоска, что и в них самих.
Отношения, которые на поверхности могли бы казаться враждебными, на самом деле напоминали союзников, нашедших понимание в неминуемом одиночестве. В разных районах города, переполненного вечерами музыки и света, эти двое шагали в тишине, обдумывая каждый свой шаг и каждое слово.
И в итоге, когда тьма окончательно завладела городом, они расстались: каждый в поисках того, что никогда не будет найдено, но всегда остается целью, — смысла в этом бессмысленном и меланхоличном существовании.