Портрет и характер Манилова
Манилов был человеком средних лет, со слабыми чертами лица и мягкими, почти женскими глазами. Его внешность сразу же производила впечатление, будто бы носитель этих черт совершенно чужд энергичным начинаниям и серьезным делам. Он был из тех людей, которые существают на свете словно бы вне времени и места, не производя собой ни пользы, ни вреда. В глазах у Манилова светились нежные искры какой-то мечтательности и иллюзий, которые нередко сбивали его со всякой житейской тропы.
Манилов был, безусловно, добродушен и вежлив. Он всегда стремился угодить и понравиться, выставляя свою мягкотелость за альтруизм. Манилов никогда не приступал к спорам и в своих разговорах нередко обходился туманными, но приятными фразами. Более всего его устраивало сидеть с приятелями, вести неспешные разговоры о высоких материях и питать свои мысли разными великолепными, но бесплотными мечтами.
Он всегда стремился к какой-то заоблачной гармонии и был готов бесконечно верить в возможность существования идеального общества. Но если дело доходило до практических шагов, Манилова охватывал неодолимый приступ лени и апатии. Он мог часами фантазировать о том, как его имение станет образцом крестьянского жития, но ни одно конкретное предложение не доводил до конца.
Манилов, как хозяин усадьбы, был так же расплывчат и бездеятелен, как и в своих мечтах. Он поручал действие управляющему и слугам, сам же предпочитал уединенные прогулки и беседы с гостями. В этих беседах Манилова можно было легко объять каким угодно энтузиазмом: он был готов увлечься любым начинанием, но также быстро остывал и забывал о нём, если от него требовались усилия и постоянство.
Жена Манилова, Лизонька, была его зеркальным отражением. Мягкая и пустая, она сообщала его мечтам иной оттенок бесплодности и пустой туманности. Оба вместе они составляли необычный союз, полный сладкой инертности и полной неспособности к деятельной жизни. В итоге они обрекают свои дни на однообразное существование в плену иллюзий и нереализованных планов.